В результате пауза затянулась и, как минимум, в ближайшие два года еврозона расширяться не будет — к нынешним 19-ти странам-членам не добавится 20-й. Хотя бы потому, что накануне вхождения в еврозону, каждая страна-кандидат должна пройти двухгодичный «курс молодого бойца» — выдержать проверку Европейским механизмом регулирования валютных курсов ERM II. Однако ни Польша, ни Чехия, ни Венгрия (не говоря уже о Швеции и Дании) механизмом ERM II не интересуются и идти по стопам Латвии не торопятся.
Что интересно, заключив соглашение о вступлении в ЕС, каждая из стран обязалась ввести европейскую валюту (кроме Дании, которая выторговала себе право решать валютные вопросы посредством референдума). Однако соглашения о вступлении в ЕС не прописывают конкретных сроков введения евро. Поэтому вполне благополучные с экономической точки зрения страны не торопятся отказываться от весьма действенного механизма контроля за экономикой и передавать валютные рычаги в ведение наднационального органа — Европейского центробанка.
Более того, не только новые страны не спешат за единой европейской валютой, но и старожил еврозоны - Финляндия — задумалась о смысле валютного единства. В конце минувшего года петиция о выходе этой страны из еврозоны набрала необходимые 50 000 голосов, а значит, должна быть рассмотрена в Эдускунте — парламенте страны. Понятно, что Эдускунта не откажется от евро, однако на фоне июньского референдума о выходе из ЕС Великобритании, сужение еврозны уже не кажется чем-то из области фантастики.
Тем более, что еврозона уже перестала быть зоной стабильности. Последние годы здесь две главные проблемы — Греция и дефляция.
Потребительские цены в еврозоне в марте 2016 года снизились на 0,1% в годовом выражении после падения на 0,2% месяцем ранее. Понятно, что энергоносители оказывают существенное понижательное давление на общую инфляцию, однако инфляция в еврозоне остается ниже целевого показателя ЕЦБ, составляющего 2%, уже три года, несмотря на снижение ставок до рекордно низких уровней, а также программу количественного смягчения.
Что до замены в Греции евро на старые добрые драхмы, то сейчас это вероятность значительно снизилась по сравнению с ситуацией, когда годом ранее греческий премьер Алексис Ципрас ставил условия евро-локомотиву — Германии. Усмирение Афин обошлось соседям по еврозоне в треть триллиона евро. Вряд ли власти валютного союза захотят повторить эксперимент. Дешевле отправить проблемного коллегу на вольные хлеба, чем затыкать дыры в чужом бюджете — евро-бочка, отнюдь, не бездонна.
